Осушает стакан, поднимает его.

Кто из вас самый любезный?

Бриггз берет у него стакан, идет к серванту.

Спасибо. Что бы я делал без вас обоих? Сидел бы так до бесконечности и ждал бы, пока кто-нибудь явится и подаст мне стакан. А что бы я делал дожидаясь? Смотрел бы свой альбом? Строил бы планы на будущее?

Бриггз (поднося ему стакан). Дополз бы до бутылки и заткнул бы ею хайло.

Херст. Нет. Я пью с достоинством.

Пьет, смотрит на Спунера.

Что это за человек? Я его знаю?

Фостер. Говорит, что ваш друг.

Херст. Подлинные мои друзья глядят на меня из альбома. У меня был свой мир. У меня свой мир. Не думайте, что раз он канул в прошлое, то я стану смеяться над ним, сомневаться в нем, подозревать, что, в сущности, его и не было. Нет. Мы говорим о моей юности, и она никогда не сгинет. Нет. Она была. Была доподлинно, и люди были подлинные, хотя и… преломленные светом, хотя и подвластные… освещению.

Я стоял, и моя тень упала на нее. Она подняла глаза. Дайте мне бутылку. Бутылку мне дайте.

Бриггз подает ему бутылку. Он пьет из горлышка.

Сгинула. А была она? Сгинула. Никогда ее не было. Всегда пребудет. Я сижу здесь во веки веков.

Какие вы любезные. Хорошо бы вы сказали мне, что за погода на улице. Хорошо бы вы, черт вас дери, сказали мне, что это за ночь — сегодняшняя, завтрашняя или еще какая-нибудь, позавчерашняя. Честно скажите. Позавчерашняя?